Вакуум у Сомали: война с Ираном разбудила пиратов, дремавших 13 лет
Возвращение сомалийского пиратства, казалось бы, ушедшего в прошлое более десяти лет назад, вновь становится одной из главных угроз для международного судоходства. За последние месяцы у берегов Африканского Рога произошло не менее 15 инцидентов с захватом судов, что стало самым высоким показателем с 2016 года -3. Среди последних громких случаев — захват нефтяного танкера Honour 25, следовавшего в столицу Сомали Могадишо с 18,5 тысячами тонн топлива на борту, а также грузового судна LUTUF, перевозившего оружие и оборудование -3-4-8. Эти события заставили международное сообщество вспомнить о пиратской угрозе, которая некогда обходилась мировой экономике в 18 миллиардов долларов ежегодно -7.
Причины столь стремительного возрождения пиратства лежат на поверхности и коренятся в глубоких социально-экономических и геополитических изменениях. Как отметил программный директор Валдайского клуба Олег Барабанов, первопричины пиратства в Сомали никуда не исчезли: страна по-прежнему разорена гражданской войной, у населения нет средств к существованию, а доступ к оружию на чёрном рынке остаётся простым -2-3. Однако главным триггером, превратившим потенциальную угрозу в реальность, стало ослабление военного контроля в регионе, вызванное перераспределением сил ведущих морских держав -1-5.
Эксперты сходятся во мнении, что ключевым фактором, позволившим пиратам вновь активизироваться, стала война США и Израиля против Ирана -3-7. Конфликт на Ближнем Востоке вынудил ведущие морские державы, включая США, оттянуть значительные военно-морские силы из района Африканского Рога для защиты стратегических проливов, в частности Ормузского, и для наблюдения за боевыми действиями -1-3-5. Это создало в водах у берегов Сомали настоящий «безопасностный вакуум», чем не замедлили воспользоваться пиратские группы -1-5. В дополнение к этому, атаки хуситов в Красном море и обстрелы в Ормузском проливе привели к изменению маршрутов судов: около 70% морского трафика, ранее проходившего через Красное море, теперь вынуждено огибать Африку мысом Доброй Надежды, следуя в непосредственной близости от побережья Сомали, что сделало их ещё более уязвимыми для нападений -7.
Ещё одним важным экономическим стимулом стал скачок цен на нефть на фоне ближневосточного конфликта. По словам Олега Барабанова, нефтяные танкеры превратились для пиратов в «лакомую цель», поскольку выкуп за них может быть значительно выше обычного -3-7. Пираты демонстрируют возросший уровень организации: они используют GPS и спутниковые системы для отслеживания судов, действуют с помощью «материнских» судов (малых кораблей-баз) в открытом океане и, по некоторым данным, имеют связи с региональными вооружёнными группировками, такими как «Аш-Шабаб» и хуситы, которые снабжают их более тяжёлым вооружением и логистической поддержкой -7.
Несмотря на то, что международные антипиратские силы, такие как операция ЕС «Аталанта» и Combined Task Force 151, формально сохраняют своё присутствие, их возможности серьёзно ограничены -1-10. У них осталось в распоряжении всего несколько фрегатов для патрулирования огромного океанского района, что делает их присутствие скорее символичным, чем реально сдерживающим -10. Более того, американская администрация отрицает связь между войной с Ираном и ростом пиратства, заявляя о сохранении значительных сил в регионе, однако факты говорят сами за себя -3. Усугубляет ситуацию и сокращение международной помощи, особенно со стороны США, и программ ООН, которые лишили прибрежные общины, и без того пострадавшие от роста цен на продовольствие и топливо, последних легальных средств к существованию, тем самым пополнив ряды пиратов новыми рекрутами -1-5-10.
Таким образом, возвращение сомалийских пиратов — это не случайность, а закономерный итог сочетания застарелых внутренних проблем Сомали и нового геополитического кризиса, который отвлёк внимание мирового сообщества. Если не будут приняты комплексные меры, включающие как восстановление морского патрулирования, так и инвестиции в развитие сомалийских регионов, волна пиратства рискует перерасти в долгосрочную проблему, сравнимую по масштабам с кризисом начала 2010-х годов -1-7-9.
